На страже Отечества. Уголовный розыск Российской империи

Сборник "На страже Отечества. Уголовный розыск Российской империи" составлен на базе мемуаров двух выдающихся сыщиков своего времени, Ивана Дмитриевича Путилина и Аркадия Францевича Кошко. Оба были начальниками сыска, Путилин - свежесозданного после реформы, Кошко - уже мощного ведомства. Разделяет их не так много времени: Путилин оставил свой пост в 1889 году, Кошко же в 1906 году, будучи переведён из Рижской полиции, становится помощником начальника сыскной полиции в Санкт-Петебурге, а в 1908 году - начальником Московского сыска; однако видно, как быстро шагает прогресс и как заметно улучшилось положение и оснащение сыскарей за прошедшие пару десятков лет. Книга делится ровно пополам, первые 300 страниц посвящены рассказам авторства Ивана Дмитриевича Путилина и нескольким рассказам, написанным по его заметкам, вторые 300 страниц - очерки авторства Аркадия Францевича Кошко.Иван Дмитриевич Путилин работал в российском сыске во второй половине 19 века, пройдя путь от младшего помощника надзирателя до первого начальника Санкт-Петербургской сыскной полиции. Нам очень повезло, что он оказался не только талантливым сыщиком, но и недурным писателем. После Путилина остались заметки-мемуары по делам, которыми занимался сначала он сам, на старте своей карьеры, а затем и всё его ведомство, работу которого Путилин внимательно контролировал. Написаны они достаточно лаконично, всё по делу, без раздражающей канцелярщины, но с вкраплением эмоциональных эпитетов, употреблённых исключительно к месту. Литературную обработку эти воспоминания прошли бережную, читается легко, но чувствуется дух времени.И чтение это невероятно затягивает. Иногда даже приходится напоминать, что это всё - не художественный вымысел писателя, а самая настоящая жизнь. Путилин, конечно, чёртов гений и человек настолько на своём месте, насколько это возможно. Он обладал настоящим даром для сыскной работы: умный, наблюдательный, талантливый актёр и психолог. Благодаря этому он перевоплощался в чернорабочих, бродяг, монахов и других персонажей, втирался в доверие к подозреваемым или просто становился своим в притоне или портерной, чтобы разузнать нужные сведения или выяснить, где укрывается преступник. Этим же приёмам он учил своих сотрудников - позднее, когда было организовано сыскное отделение, а до того работал сам и сделав головокружительную карьеру благодаря своему труду и увлечённости.Все заметки построены по принципу "Андрюха, у нас труп, возможно, криминал, по коням!" - в полицию поступает сообщение об обнаруженном злодеянии, Путилин выезжает на место (позднее - отправляет кого-то из подходящих людей), и дальше раскручивается расследование. Заканчивается рассказ сроком, полученным злодеем (либо же грустной ремаркой, что тот не был установлен или пойман). Наблюдать за тем, как сыщики выходят на злодея, очень увлекательно, но мне чертовски хотелось бы узнать о повседневной жизни управления. Ведь эти люди были, по сути, первопроходцами сыскного дела и работали в условиях феерических: без какой-то базы преступников, без большого количества сотрудников, без возможности быстро связаться с другим ведомством. И работали потрясающе! Для того, чтобы "расколоть" подозреваемого, применялись самые разные методы: психологическое давление, откровенная ложь (мол, твой подельник тебя уже сдал ради смягчения наказания), ночные допросы, даже побег из камеры. Особенно интересно становится, когда в рассказах Путилина появляется женщина-сотрудник:Оставалось одно: устроить побег Антиповой из участка и проследить, что она будет делать на свободе. Я решил обставить дело так, будто бы надзор за камерой ведется очень плохо. Выбрав надежных городовых, я объяснил им, в чем дело, и приказал притворяться пьяными, делать вид, будто они засыпают прямо у дверей, не запирать их... А сам, помимо того, решил воспользоваться услугами одной из самых опытных агентш, жены городового Федосова.Как интересен вот это пласт! Но о подготовке сотрудников можно только догадываться, этой части своей жизни Путилин практически не уделял внимания в изданных записках, да и семья его встречается лишь раз - в расск