Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Книга 1

Окаменелость хвоща, род Equisetum из карбона.Я так понимаю, что Станислав Дробышевский пошел на новый круг в своих трудах по общей эволюции, и после книг по происхождению и развитию животных (Палеонтология антрополога и две последующие), принялся за палеоботанику. "Отлично!" - подумал я и утащил новинку с прошедшего декабрьского Нон-Фикшене, про палеонтологическую биологию я напрямую ничего не читал, только по касательной опять же из книг по палеонтологии животных. Эволюционно это скорее неправильно, потому что вмещающие ландшафты, растительность которых напрямую определяет их характер, в свою очередь дают возможность жить и развиваться животному миру. Но увы, гораздо больше ученых интересуется надстройкой, а не базисом, живыми зверями и заврами, потому про них написано больше книг. Однако этот труд заметно отличается от других научно-популярных книг и автора и вообще подобных трудов по палеонтологии.Собственная начитанность в подобных трудах по экологии и палеонтологии позвоночных уже дали какой-то багаж знаний и терминологию, так что я в принципе могу знакомится даже с достаточно сложными трудами. написанными научным или почти научным языком. Но в этой книге Станислав Владимирович перестал себя сдерживать как ученый и придержал себя как популяризатора, так что вся не очень большая книга на половину написана сугубо научными терминами в том, что касается строения представителей той или иной клады растительного мира, и я осознал что с трудом понимаю даже четверть используемых терминов. Нет, со словарем или параллельно сидя в Вики можно продираться сквозь многословие научной речи, но мне неудобно, да и не очень интересно столь сильно погружаться в детали строения цветков или корней со своей профессиональной терминологией. В общем, накопленный научный багаж знаний с этим трудом не сработал, она скорее написана для людей, весьма погруженных в ботанику, и мне в целом не очень понятна конечная аудитория издания. Просто у любителя живых природ, привлеченных именем на обложке, отношение будет примерно похоже на мое с вежливым недоуменным молчанием перед кучей умных непонятных терминов. А ученые ботаники, скорее всего озлобленные самим фактом далеко не первого топтания известного антрополога по чужой поляне, напишут про книжку в черно-зеленой обложке кучу нелестных отзывов.Так что с половины книги я прекратил попытки перечитать непонятное научно-написанное про типы черешков, просматривая эти места по диагонали, и продолжал читать собственно про изменяемость растений в условиях глобальных изменений континентов планеты, климата и животного разнообразия. Вот тут все вставало на свои места, язык повествования упрощался и возвращался интерес к напечатанному. Например, ученый развивает идею взаимосвязи выхода позвоночной жизни из воды на сушу через необходимость... перебираться через завалы первых древоформ, которые еще не умели разлагаться по причине отсутствия соответствующих бактерий и насекомых, но которые скрывали за собой удобный ручей или заводь для жизни или размножения. Для этого нужны были лапы, и они появились. Вот так параллельно природа создавала пространство для крупных форм жизни на суше и запасы угля для начала промышленной революции и эпохи броненосцев. Еще из любопытного - отнесение в прошлое, аж в пермский период начала процесса опыления, как основополагающего симбиоза цветковых растений и насекомых - это придумали еще до появления покрытосемянных. И вообще, я даже и не думал, что тенелюбивость папоротников обусловлена генетическим дрейфом от мхов через какой-то вирус, давший растениям способность к антоцеротовому неохрому - фотосинтезу красного и синего цветов спектра, то есть синтезировать не из прямого солнечного цвета, а пользоваться в полутьме доходящими тенями солнечных зайчиков. Это позволило им занимать свою нишу в лесах всех времен, выжить в эволюционной гонке и преодолеть последствия ядерной зимы катастрофического варианта мел-палеогенового вымирания.