А если бы вам вдруг сказали, что ваш лучший друг, самый порядочный человек из всех, кого вы знаете, убил своих жену, детей и родителей, до ночи смотрел телевизор в окружении убитых родственников, а наутро сжег свой дом, чтобы замести следы?
Такой человек существует на самом деле. Он живет в одном из Бенедиктинских монастырей во Франции. Несколько раз в неделю он отмечается в полиции и беседует с психиатром. Его зовут Жан-Клод Роман, и в монастырь он попал после освобождения из тюрьмы в 2019 году. 18 лет он вел двойную жизнь, а когда ложь начала просачиваться наружу, предпочел покончить с ней самым ужасным образом.
Писатель и режиссер Эммануэль Каррер рассказывает жуткую историю Жан-Клода Романа в книге «Изверг. Когда правда страшнее смерти». Делимся отрывками.
«Отец был убит выстрелом в спину, мать — в упор в грудь»
Отец был убит выстрелом в спину, мать — в упор в грудь. Она-то наверняка, а может быть, и оба знали, что умирают от руки сына <...>
Все это не шло из головы: изумление обманутых детей в глазах старика и старушки; обугленные тельца Антуана и Каролины, лежавшие рядом с телом матери на прозекторских столах; и еще одно тело, грузное, безвольное тело убийцы, такого всем знакомого и близкого, ставшего теперь чудовищно чужим, тело, которое начинало понемногу шевелиться на больничной койке в нескольких километрах отсюда.
Врачи говорили о тяжелых ожогах и последствиях барбитуратов и углеводородов, которых он наглотался. Но к выходным он должен прийти в сознание, и уже в понедельник его можно будет допросить <...>
«Глаз он не поднимал»
У человека, которого жандармы ввели в зал, был восковой, как у всех заключенных, оттенок кожи, коротко остриженные волосы, тощее и дряблое тело, словно подтаявшее на по-прежнему основательном остове. Он был одет в черный костюм и черную тенниску с расстегнутым воротничком. Во время ответов на первые вопросы, когда он называл свои имя, фамилию и возраст, его голос был начисто лишен красок. Глаз он не поднимал, смотрел только на свои руки, освобожденные в зале от наручников. Журналисты напротив, судья и присяжные справа и публика слева не сводили с него ошеломленных глаз. «Не каждый день выпадает случай узреть лицо дьявола» — так начинался назавтра репортаж в «Монд»». Я употребил другое слово: «проклятого».
Не смотрела на него только потерпевшая сторона. Прямо передо мной сидела между двумя своими сыновьями мать Флоранс, уставившись в пол, словно сфокусировавшись на какой-то невидимой точке, чтобы не потерять сознание. У нее хватило сил встать сегодня утром, позавтракать, одеться, сесть в машину и приехать сюда из Анси. И вот она здесь, в этом зале, слушала, как зачитывают обвинительный акт на 24-х страницах. Когда дошли до результатов вскрытия ее дочери и внуков, пальцы, судорожно сжимавшие скомканный носовой платок, слегка задрожали.
Он так и сидел — будто неживой. Только около полудня опасливо взглянул на зал и скамьи для прессы. Оправа очков поблескивала за стеклом, отделявшим его от всех нас. Когда его взгляд наконец встретился с моим, мы оба опустили глаза.
Расскажите всем, какую интересную статью вы нашли!
