В жизни бывает всякое. Вместо праздничного платья на тебе внезапно может оказаться больничная пижама, а вместо поздравлений родных вокруг будут звучать лишь тихие перешептывания врачей. Популярная блогерша Евгения Касаткина в день своего рождения внезапно оказалась в реанимации. Девушке пришлось заново учиться ходить, принимать помощь родных, быть слабой и видеть свет там, где, казалось, осталась только темнота. О своем опыте она откровенно рассказала в книге «Солнце везде одинаковое».
Поговорили с Евгенией о том, как юмор спасает в больничной палате, где найти опору в сложных обстоятельствах и как найти внутреннее солнце, которое светит одинаково в любой точке мира.
— Евгения, ваша книга начинается с переломного момента, когда в свой 30-й день рождения вы оказались в реанимации. Расскажите о нем подробнее. Каково это — проснуться в больнице вместо праздника и осознать, что прежняя жизнь буквально рассыпалась на кусочки?
— Это был очень странный опыт. Наверное, самое точное слово здесь — «нереальность». Еще вчера ты выбирала платье, обсуждала торт, ждала гостей, а сегодня лежишь в реанимации под капельницами и не понимаешь, что вообще происходит. Мне кажется, психика в такие моменты специально немного «отключает звук», чтобы человек не сошел с ума от страха.
Я помню этот контраст буквально физически. Вместо шелкового платья на мне была больничная ночнушка в цветочек. Вместо свечей на торте потолок реанимации. Вместо смеха друзей дыхание тяжелобольных людей за шторкой. Но самое удивительное, что даже тогда я до конца не осознавала, насколько все серьезно. Мне казалось: ну да, тяжелое состояние, врачи разберутся, я поправлюсь. Когда тебе нет тридцати, мысль о смерти вообще не помещается в голове.
Наверное, именно поэтому книга получилась не про трагедию, а про жизнь. Потому что уже тогда, среди страха и боли, я очень остро почувствовала ценность простых вещей. Возможность обнять детей. Возможность встать с кровати. Возможность просто жить обычную жизнь, которую мы почти всегда недооцениваем.
— Принято считать, что сильный человек со всем справляется самостоятельно. Ваша книга доказывает обратное: истинная сила — в умении быть слабой и просить о помощи. Как вы, будучи до этого женщиной, которая может все, учились принимать заботу?
— Честно говоря, это было для меня сложнее всего. Я всегда была человеком, который все контролирует. Мне казалось, что быть взрослой женщиной — это значит справляться самой, никого не нагружать, держать лицо, быть сильной и удобной для всех. И вдруг жизнь буквально уложила меня горизонтально и показала: ты не всесильна. Честно, почувствовав себя такой слабой, я испугалась.
В реанимации я впервые узнала, что такое абсолютная беспомощность. Ты не можешь сама встать, сама дойти до столовой, сама решить проблему. И в какой-то момент понимаешь, что помощь других людей — не унижение, а форма любви.
Очень многое я тогда увидела по-новому. Муж, родители, родственники, друзья. Люди не просто говорили «держись», а действительно держали меня. И я поняла важную вещь: принимать помощь — это тоже зрелость. Когда ты не позволяешь никому о себе заботиться, ты будто лишаешь близких возможности выразить любовь.
Сейчас мне кажется, что настоящая сила вообще не в броне. Она в способности оставаться живым человеком. Уставать, плакать, просить помощи, говорить «мне страшно». И при этом продолжать жить дальше.
— Вокруг вас были люди, которые совершенно по-новому раскрылись в критической ситуации. Например, ваш муж Паша, которого вы считали прагматиком и скептиком, стал вашим «личным спецназом». А огромный клан родственников показал, что значит «быть своими» не на словах, а на деле. Как вы думаете, почему именно экстремальные обстоятельства срывают маски и показывают истинную суть окружающих?
— Потому что в кризисе исчезает все лишнее. Нет времени играть роли, производить впечатление, казаться лучше. Остается только человек и его внутренняя конструкция.
Меня очень поразило тогда, как люди проявлялись не в словах, а в поступках. Кто-то молча приезжал в больницу. Кто-то сидел ночами с моими детьми. Кто-то звонил врачам. Кто-то просто был рядом. И это невозможно забыть.
Паша вообще раскрылся для меня совершенно иначе. Да, он всегда был надежным человеком, но именно тогда я увидела масштаб его любви. Он стал каким-то невероятно собранным, спокойным, сильным. Хотя сейчас понимаю: ему самому было страшно. Просто он не позволял себе развалиться, потому что понимал, что нужен мне.
Вообще, критические ситуации очень честные. Они быстро показывают, где настоящая близость, а где красивая форма без содержания. И одновременно дают огромное чувство благодарности за людей, которые остаются рядом не потому что удобно, а потому что любят. Моя семья и мои друзья встали за меня как стена, как моя броня. Я благодарна им по сей день за эту силу и заботу обо мне.
— Вы пишете, что дети должны знать: их любят не за оценки, а просто так. Но как это показывать на практике, когда ребенок приносит из школы двойку или бросает очередной кружок? Где грань между безусловной любовью и вседозволенностью?
— Мне кажется, безусловная любовь вообще не отменяет границ и воспитания. Любить ребенка «просто так» не значит разрешать абсолютно все. Это значит, что его ценность как человека не зависит от успехов.
Ребенок должен понимать: да, мама может расстроиться из-за двойки. Да, родители могут требовать ответственности, дисциплины, уважения. Но при этом любовь никуда не исчезает. Его не перестают любить за ошибки, слабости или неудачи.
Мне очень близка мысль, что дети должны расти не в страхе потерять любовь, а в уверенности, что они любимы всегда. Потому что именно эта внутренняя опора потом помогает человеку идти по жизни.
При этом я не верю во вседозволенность. Детям нужны границы. Им нужны взрослые, которые умеют быть добрыми и твердыми одновременно. Мне кажется, это вообще одна из самых сложных задач родительства — сохранять баланс между теплом и требовательностью.
— В книге вы много говорите о «силе рода». Но что делать читателям, у которых сложные, холодные или травмирующие отношения с родителями? Как искать опору в семейной истории, когда она неидеальна?
— Это очень важный вопрос. Потому что мне действительно повезло вырасти в любви, и я это прекрасно понимаю. Но книга совсем не про идеальную семью. Скорее про то, как важно искать и замечать тепло, даже если его было немного.
Не у всех есть опыт безусловной любви от родителей. Не у всех есть ощущение дома как безопасного места. И это очень больно. Но мне кажется, сила рода — это не только про «идеальных предков». Это еще и про способность человека стать первым, кто начнет что-то менять.
Иногда опорой становятся не родители, а бабушка, дедушка, учитель, друг, собственная семья, которую человек создает уже сам. Иногда сила заключается в том, чтобы не передать дальше ту боль, которую получил.
Мне кажется, очень важно перестать требовать от прошлого совершенства. Наши родители тоже были живыми людьми со своими травмами, страхами и ограничениями. Это не оправдывает боль, но помогает смотреть на историю семьи объемнее и взрослее.
— Каждую главу вашей книги комментирует психолог Наталья Виноградова. Был ли момент во время работы над книгой, когда комментарий Натальи заставил вас взглянуть на свою историю с неожиданной стороны?
— Да, и таких моментов было много. Наверное, именно поэтому я поняла, что книга не должна быть только моим монологом. Мне очень хотелось, чтобы рядом появился человек, который умеет видеть глубже. Особенно было интересно почитать расшифровку моих снов в реанимации, ведь они произвели на меня тогда очень сильное впечатление, а трактовать их правильно я не могла.
Иногда я описывала какие-то события почти машинально, как что-то очевидное. А Наталья Михайловна вдруг подсвечивала в этом огромный внутренний смысл. Например, тему силы, выросшей не из травмы, а из любви. Мне самой раньше казалось, что «настоящие» сильные люди обязательно должны пройти через жесткое преодоление. А она показала, что вырасти в заботе и сохранить тепло внутри — тоже большая ценность.
Еще меня очень тронули ее комментарии про мою эмоциональную собранность в реанимации. Я воспринимала это как достоинство. А она помогла увидеть, что за этим стояло еще и подавление собственных чувств, невозможность разрешить себе слабость и жалость к себе.
Такие вещи сложно заметить самостоятельно. Поэтому работа над книгой стала для меня не только писательским, но и очень глубоким внутренним процессом.
— Какой из советов Натальи Виноградовой в книге вы сами чаще всего используете в повседневной жизни, когда чувствуете, что ресурс на нуле? Наверное, мысль о том, что не нужно все время быть героем. Что человек не обязан постоянно справляться идеально.
— Мне кажется, многие женщины сейчас живут в чудовищном напряжении. Мы должны быть красивыми, успешными, хорошими матерями, внимательными женами, реализованными профессионально, эмоционально устойчивыми. И в какой-то момент организм просто говорит: «Стоп».
Я стала гораздо внимательнее к себе. Раньше могла игнорировать усталость месяцами. Сейчас учусь замечать свое состояние раньше, чем тело начнет буквально кричать о помощи. Раньше никогда не позволяла себе отдохнуть так, чтобы проваляться весь день на диване, посмотрев сериал. Или весь день читать интересную книгу. Сейчас я это иногда практикую
Еще мне очень помогает мысль, что отдых — это не слабость и не лень, а необходимость. Что забота о себе — это не эгоизм. И что иногда лучший способ позаботиться о семье — сначала восстановить себя.
— В книге вы пишете о том, что юмор — лучший щит от кризисов. Как заставить себя шутить и смеяться, когда страшно или больно? Поделитесь вашим рецептом.
— Мне кажется, хороший юмор рождается не от легкой жизни. Он как раз появляется там, где человеку очень страшно, больно или тяжело.
В реанимации меня поразило, как много шутили врачи и медсестры. Причем это не был цинизм. Это была какая-то форма человеческого тепла. Как будто юмор помогал всем нам не провалиться окончательно в ужас происходящего.
Иногда одна смешная фраза способна буквально вернуть человека к жизни. Потому что в момент смеха страх отпускает.
И еще юмор очень помогает почувствовать: ты все еще живой. Пока человек смеется, в нем остается энергия жизни.
Наверное, мой рецепт простой: не бояться легкости даже в тяжелые периоды. Не считать, что страдать нужно обязательно «с серьезным лицом». Иногда способность пошутить среди хаоса — это уже огромная внутренняя сила.
— Вы открыто выступаете против идеальной картинки семьи из соцсетей или рекламы зубной пасты. И пишете о том, что семья должна быть не идеальной, а живой: где мужчины не стесняются быть нежными, женщины умеют просить о помощи, дети знают, что их любят просто так. Почему мы так отчаянно цепляемся за глянцевые иллюзии и как выстроить семью, которая станет опорой для родителей, детей и многочисленных родственников?
— Потому что идеальная картинка дает иллюзию контроля. Кажется, если все красиво выглядит, значит, и жизнь правильная. Но настоящая жизнь вообще не про идеальность.
Семья — это всегда живые люди. Уставшие, иногда раздраженные, разные. Люди, которые болеют, ошибаются, спорят, переживают кризисы. И мне кажется, гораздо важнее не отсутствие проблем, а способность проходить их вместе.
Меня всегда немного пугала эта стерильная картинка идеальной семьи, где никто не злится, не устает и всегда улыбается белоснежной улыбкой из рекламы. Потому что потом обычные люди смотрят на это и начинают чувствовать себя «неправильными».
Я сама веду блоги в интернете и мне это знакомо, и я сама с этим боролась. Всем хочется показать идеальную картинку, но со временем я поняла, что сильнее всего цепляют блоги о настоящей жизни и люди, которые не идеальны во всем, а иногда ошибаются. И если вы видите идеальную во всем семью, женщину, детей — есть вероятность, что они чего-то недоговаривают.
На самом деле опорой становятся совсем другие вещи. Совместные воспоминания. Чувство безопасности. Возможность быть собой. Умение просить прощения. Умение поддерживать друг друга не только в красивых моментах, но и в тяжелых.
Мне очень хочется, чтобы люди перестали бояться «неидеальности». Иногда именно в ней больше всего жизни и настоящей близости.
— Название книги — «Солнце везде одинаковое». Что оно означает лично для вас — что счастье не зависит от геолокации или про внутренний свет в самые темные времена?
— Наверное, и то и другое одновременно.
Мы с семьей много путешествовали, жили в разных странах, видели очень разные миры. И в какой-то момент я вдруг поняла простую вещь: люди везде хотят примерно одного и того же. Любви. Безопасности. Близости. Счастья для своих детей. И солнце действительно светит одинаково всем.
Но еще это название про внутренний свет человека. Про способность сохранять тепло даже в тяжелые периоды жизни. Потому что темные времена бывают у всех. Болезни, потери, кризисы, страх. Это часть человеческой жизни.
И мне очень хотелось написать книгу, после которой человек почувствует не безысходность, а надежду. Даже после самых страшных моментов жизнь продолжается. В ней снова может быть любовь, смех, путешествия, дети, весна, солнце. Наверное, в этом и есть главный смысл книги для меня: солнце никуда не исчезает. Иногда его просто временно не видно.
Солнце везде одинаковое. Книга-поддержка о том, как пережить испытания и найти опору в семье и маленьких моментах счастья
Расскажите всем, какую интересную статью вы нашли!
