Свободная. История взросления на сломе эпох

Кто бы мог подумать, что книга о переходном обществе, последних годах коммунизма, надеждах и разочарованиях после падения социалистического режима окажется такой увлекательной? Для меня эти мемуары стали настоящим литературным деликатесом. Автор в дружеской и искренней манере рассказывает о своём детстве и подростковых годах в Албании. Временами это напоминало разговор с приятелем, чьи сложные и часто противоречивые чувства легко понять. Леа Юпи говорит о травматических опытах с определённой долей иронии и сарказма.Но если из истории моей семьи и моей страны и можно было извлечь какой-то урок, так это то, что люди никогда не творят историю в обстоятельствах, которые они сами выбирают.Мы следим за жизнью девочки, которая живёт в социалистической Албании с родителями, бабушкой и младшим братом. Она ходит в школу, где ей рассказывают о том, как ей повезло родиться в этой стране. Леа должна быть благодарна руководству партии за мирную и свободную жизнь, в которой перед ней открыто так много возможностей. К сожалению, миллионы людей по всему миру подвергаются угнетению. У их страны много могущественных недоброжелателей, включая США, СССР и Югославию. Однако даже они со временем увидят преимущества социально-экономической модели и образа жизни в Албании. Все эти проповеди производят сильное впечатление на девочку, которая с самого рождения находится в системе. Родители всегда старались защитить дочку, не ставя под сомнение её веру в официальную пропаганду. Трудно избавиться от мысли, что это легко объяснимое желание оградить своего ребёнка в условиях авторитарно-тоталитарного режима может породить поколение людей, многие из которых вырастают истинно верующими. Они не слышат альтернативные точки зрения не только в школе, но и дома.Леа развита и впечатлительна. Ей любопытно настоящее и прошлое, включая историю её родителей, бабушки и дедушки. Она не может понять, почему её дедушке пришлось оставить семью, чтобы много лет учиться в университете. Почему родители не очарованы Энвером Ходжи (правил Албанией до своей смерти в 1985 г.), как, казалось, все вокруг? Почему они не хотят, чтобы его фотография висела в их гостиной?Будущей преподавательнице политический теории ещё предстоит узнать, что для правильных ответов необходимы правильные вопросы. Порой львиная доля всей проблемы состоит в умении сформулировать наиболее подходящий вопрос. Если бы Леа задала правильный вопрос, то она узнала бы, что её дедушка много лет провёл в тюрьме. Государство считало его ненадёжным элементом. Леа - свидетель начала новой эры, когда вам больше не нужно подчиняться. Вместо этого вы разбираетесь в таких понятиях, как гражданское общество, налоговые декларации, коррупция и финансовые пирамиды.Крах социалистического режима и новые свободы принесли многим жителям Албании большие надежды. Однако для многих эти упования сменились разочарованием, вызванным растущими финансовыми трудностями, угрозой гражданской войны и осязаемым чувством лицемерия вокруг.ЦитатаЗапад десятилетиями критиковал Восток за закрытые границы, финансировал кампании, требующие свободы передвижения, осуждал безнравственность государств, стремящихся ограничить право на выезд. Раньше наших изгнанников принимали как героев. Теперь к ним относятся как к преступникам.свернутьАвтор умело вплетает в свою личную историю и историей своей родины комментарии по политическим и экономическим вопросам. Она размышляет о социализме и капитализме. Как либеральная и социалистическая традиции трактуют идеи свободы и человеческого достоинства? Можно ли оторвать понятие социализма от опыта многих стран Восточной Европы? Можно ли полностью отделить идеалы от их реализации на практике?Эта книга - тонкое размышление о памяти, истории и идентичности, о том, как мы к ним относимся, а может, как они относятся к нам. Должны ли мы помнить прошлое со всеми его ужасами и ошибками? Или лучше отпустить его? Могут ли воспоминания о прошлых трагедиях и травмах удержать нас от совершения новых ошибок и несправедливостей? Всегда ли воспоминания более целебны, чем забвение? Можем ли мы выбирать, что помнить, а что забыть