Похититель перьев, или самая странная музейная кража

— Он забрался в музей, чтобы украсть... что?! — Я так удивился, что у меня сорвалась рука. Леска хлестнула по воде, и любая форель, которая там была, метнулась прочь. — Тушки птиц? 

Спенсер еще не начал ничего толком рассказывать, а история уже казалась одной из самых странных, что я слышал. C того момента я буквально помешался на преступлении «Похитителя перьев». Весь оставшийся день, пока Спенсер делал все, чтобы я хоть что-то поймал, я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме украденных из музея птичьих тушек. Чем больше я узнавал, тем запутанней казалась история и тем сильнее — желание все распутать. 

Я и не подозревал, что моя погоня за справедливостью заставит меня так глубоко погрузиться в нелегальную торговлю перьями, в мир перьевых дилеров и неистовых вязальщиков мушек, кокаинистов, охотников за крупной дичью, бывших детективов и подпольных стоматологов. Прошло пять долгих лет, пока я не выяснил, что же случилось с птицами, пропавшими из Британского музея естествознания.

Вот как началась вся эта история…

Был поздний вечер, когда Эдвин вышел из поезда на станции Тринг в 40 милях от Лондона. Обитатели этого сонного городка уже доели свой ужин и уложили детей спать. Оставив железную дорогу постепенно растворяться в темноте за спиной, Эдвин пошел со станции в город. Почти час Эдвин волок свой чемодан по обочине, по грязи и гравию, под кривыми ветвями старых, увитых плющом деревьев.

Мимо промчалась машина, ослепив молодого человека светом фар. В ушах застучал адреналин. Эдвин понял, что приближается к цели. Въезд в Тринг охраняет паб под названием «Робин Гуд». Несколькими улицами выше, между пивоварней и банком есть пешеходный проход. Местные называют его Банковским переулком. В ширину он не больше 2,5 м, а по обеим сторонам тянутся 2-метровые заборы.

Эдвин проскользнул в кромешную темноту переулка. Он пробирался на ощупь, пока не очутился позади здания, которое изучал несколько месяцев. Теперь от цели его отделял только забор. Поверху забора шли витки колючей проволоки, что могло помешать планам, — если бы Эдвин не прихватил кусачки. Проделав дыру, он поднял чемодан, взобрался сам и тревожно огляделся. Охраны не было видно. От верхушки забора, на который он забрался, до ближайшего окна здания было около метра. 

Устроившись на верхушке забора, он дотянулся до окна стеклорезом и принялся царапать стекло. Резать оказалось гораздо труднее, чем он думал. Во время сражения со стеклом инструмент выскользнул у него из пальцев и свалился вниз, в зазор между зданием и забором. Мысли Эдвина заметались. А вдруг это знак? Он заколебался, думая, не оставить ли свой безумный план. Однако тот же внутренний голос, который не давал ему покоя последние несколько месяцев, вскричал: «Ну-ка постой! Столько всего сделано, а ты хочешь так просто взять и сдаться?»

Эдвин спустился обратно и подобрал камень. Побалансировав на верхушке забора, он огляделся, не идет ли охрана, разбил окно и пропихнул свой чемодан в ощерившийся осколками проем. После чего пробрался в Британский музей естествознания сам.

Не подозревая, что сработала сигнализация, Эдвин вынул фонарик и пошел в сторону хранилища, — путь, который он не раз проигрывал в своей голове. Бесшумно катя за собой чемодан, он подбирался все ближе к вещи, которую считал самой прекрасной на свете. Если он сумеет провернуть это дело, то станет известным, богатым и знаменитым.

Эдвин вошел в хранилище, где сотни больших белых шкафов выстроились в ряд, словно стражи, и приступил к делу. Он выдвинул первый ящик. Задрожав, его пальцы коснулись десятка красногрудых плодоедов. Этих птиц натуралисты и биологи столетиями собирали в лесах и джунглях Южной Америки. Даже в тусклом свете фонарика было видно, как переливаются оранжевые, с медным отливом, перья.

Эдвин расстегнул чемодан и начал складывать туда птиц, опустошая ящик за ящиком. Полной горстью он сгреб западные подвиды, собранные столетие назад в Киндио, районе Анд в западной Колумбии. В соседних ящиках располагались вьюрки и пересмешники с Галапагосских островов, собранные Дарвином. 

Впрочем, Эдвин пробирался в музей не ради каких-то вьюрков. Он уже потерял счет времени, когда, наконец, подкатил чемодан к большому шкафу. Скромная табличка гласила: здесь находятся райские птицы. За считанные секунды музей лишился 37 королевских, 24 великолепных щитоносных, 12 чудных и 4 синих райских птиц, а напоследок — 17 огненных шалашников. Все они отправились в эдвинов чемодан. Изначально он хотел отобрать только лучшие экземпляры. Но, увлекшись грабежом, стал набивать чемодан всем, что под руку попадется, пока тот не перестал закрываться.

Пока что все, за исключением упавшего стеклореза, шло по плану. Осталось только перебраться обратно через окно, не разрезав себя на куски, и раствориться в темноте…

Почему вор не взял из музея редкое издание «Птиц Америки» стоимостью $11,5 млн, прошел мимо раритетных чучел додо и тех самых вьюрков Дарвина? И что он собирается делать с награбленными чучелами райских птиц? Причуды эволюции, странное хобби, и пагубная одержимость переплелись в увлекательном научном детективе Кирка Уоллеса Джонсона «Похитителя перьев».