«Я всегда ставила перед собой задачу задеть, зацепить, достучаться»
Софья Дзюба, известная под псевдонимом тихо бысть, — российская художница, иллюстратор книг, посвятившая творчеству большую часть жизни. В своих работах она развивает уникальную эстетику советского пространства 20–30-х годов прошлого века, сочетая философские и исторические мотивы с элементами экзистенциальности.
В БОМБОРЕ вышел ее артбук — тихая исповедь, сотканная из воспоминаний, страхов, радости, тоски и внутренней борьбы за желание снова видеть свет. Мы расспросили художницу о ее творческих буднях и, конечно, о книге. И вот что она нам рассказала.
— Софья, расскажите, как родилась идея артбука?
— Я сразу поняла, что не хочу, чтобы это был просто альбом с картинками. С этой мыслью я села перебирать возможные идеи. И когда у меня уже стала кружиться голова от количества концептов, которое мой мозг продолжал генерировать, я сказала себе: «Если не знаешь, с чего начать, начни с самого начала. Нет, не с того, как ты с папой стояла в художественной школе и давала незнакомой рыжеволосой женщине посмотреть на своих масляных неуклюжих волков. Начни с контекста. С квартиры, в которой родилась, со звуков, которые всю жизнь вместе с тобой, с людей, которые тебя окружали, со всего того, чьим отражением стало твое творчество и ты сама». Я хотела, чтобы читатель смог не только посмотреть мои работы, но и прожить вместе со мной время, в котором они создавались, — потому что знала, что если погрузить человека в контекст, работы врежутся в его сознание с новой силой.
— Как выбирали работы для артбука?
— Для меня все мои работы знаковые, даже если это наброски и скетчи. Поэтому было трудно. Я отобрала 300 работа с расчетом, что уместится не все. Так и получилось.
— Какие темы вам было важно затронуть в этой книге?
— Цели затронуть что-то конкретное я не ставила. Скорее, рассказывала про рисование в контексте обычной жизни. Но сильнее всего, наверное, сквозит тема взросления и искусства как способа излечить травмы. Ведь как там говорят? Даже после самой темной ночи наступает рассвет?
— Как выглядит ваш рабочий день?
— По-разному. В обычных рабочих буднях, когда не нужно никуда ехать, я просыпаюсь, проверяю почту и мессенджеры, отвечаю на сообщения. Первые пару часов посвящаю более простой и механической работе: заполняю таблицы, делаю посты, расписываю дела на день-неделю, а после уже сажусь за заказы и свои проекты.
— Что для вас важнее в процессе — техника или эмоция?
— Конечно, эмоция. Техника — ремесло, постичь которое может каждый. А как насчет способности понимать и честно передавать свои эмоции? У некоторых большая часть жизни уходит на то, чтобы сказать кому-то «прости», что говорить о способности облечь это в визуальную форму и сделать из этого искусство. Трудно не рисовать, трудно научиться вытаскивать важное так, чтобы его было видно и ничто лишнее не мешало.
— Как вы проживаете моменты творческого застоя?
— Творческих застоев у меня не бывает. Бывает только нехватка времени. Кстати, раньше я думала, что если беру в работу проекты, то обязана уделять им все свое время, забывая о себе и своих делах. Как выяснилось, такой подход ведет к тяжелому выгоранию, так что я стараюсь балансировать и отвлекаться понемногу на свои работы между делами.
— Кто оказал или что оказало наибольшее влияние на ваш творческий путь?
— Конкретного человека назвать я не смогу, нет такого, что мне сказали делать и я делала. Было и есть много людей, которые говорят замечательные вещи, в которые я чаще всего не верю, а дохожу до них лишь спустя время сама. Меня поддерживали люди, но влияли больше какие-то события, — то, что я видела и испытывала на себе. Само рисование и учеба здесь далеко не на первом месте.
— Кто ваш любимый художник? И есть ли такие художники, с которыми вы будто ведете диалог через свои работы?
—Честно? Таких нет. Я любуюсь отдельными работами, но в последнее время не погружена в чужое творчество. У меня очень много любимых художников: это и соцреалисты, и художники раннего возрождения. Когда понимаешь, что каждый художник, будь то Микеланджело, Делакруа, Мане или Кандинский, сделал огромный вклад в мировое искусство и отразил эпоху, в которой жил, все работы ощущаются бесконечно ценными с точки зрения возможности увидеть мир чужими глазами. А значит, лучше его понять и принять таким, какой он есть.
— Каким вы представляете своего читателя?
— Наверное, большинство — это молодые люди моего поколения. Может быть, в чем-то на меня похожие, сталкивавшиеся в жизни с такими же проблемами А еще, наверное, те, кто всегда тянулся к искусству, но не мог понять, дар ли это или что-то другое. Те, кто помимо обычного «вау, круто нарисовано» замечал за собой что-то еще, когда смотрел на мои работы, но не мог сформулировать это в какую-то внятную мысль, потому что сам никогда с этим не сталкивался.
— Какую реакцию хотите увидеть у человека, впервые открывшего ваш артбук?
— Я бы пошутила и сказала, что люблю чужие слезы, но это наверное будет слишком претенциозно. Но вообще, легализация эмоций — это прекрасно! Пожалуйста, плачьте и улыбайтесь, я буду очень счастлива.
— Вы общаетесь со своими читателями и подписчиками? Где? И любите ли получать обратную связь?
— Общаюсь. Это могут быть и личные сообщения, и комментарии в соцсетях. Последнее время лично общаюсь на арт-маркетах. У меня всегда была отзывчивая и эмпатичная аудитория. И ее мне отклик всегда был безумно важен, потому что я всегда ставила перед собой задачу задеть, зацепить, достучаться.
Расскажите всем, какую интересную статью вы нашли!
